Аннотация к гала-концерту 27 сентября

Зеркалоесть совесть… посредством которой

человеку, имеющему чистую мысль, присуще видеть Бога

Прп. Максим Исповедник

Спастись в одноголосии,

имея при себе только самое

необходимое – только трезвучие…

Арво Пярт

Рождаясь из тишины, она словно приходит к нам из неведомого мира, завораживая нас пронзительной щемящей красотой звучания. И, погружаясь в этот удивительный мир неспешности и тишины, становящейся музыкой, мы говорим об одном из самых ярких и наиболее исполняемых композиторов современности — Арво Пярте.

Пярт родился 11 сентября 1935 года в эстонском городе Пайде. Он изучал композицию в Таллинской консерватории под руководством Хейно Эллера. В 1960-е годы Пярт становится одной из знаковых фигур отечественного авангарда.

После премьеры «Credo» (1968) в течение последующих семи-восьми лет Пярт, по его словам, как музыкант «словно заново учился ходить»[1]: слушал григорианские хоралы и музыку, главным образом, допалестриновского периода — школу Нотр-Дам, Гильома де Машо, миннезингеров, нидерландцев.

В эти годы глубокое влияние на композитора оказала православная духовная традиция. В 1972 году Пярт принимает православное вероисповедание.

В 1976 году Пярт обретает свой собственный оригинальный стиль и технику — tintinnabuli (от лат. «колокольчики»). И с этого времени в музыкальное мышление композитора прочно входят «тинтиннабульские гены», по меткому выражению Пярта. Они всегда ощутимы в чистоте и строгости звучания, в том, что композитор определяет как «дух музыки». И для этого не надо много нот: «я обнаружил, что достаточно, если один-единственный тон хорошо прозвучал. И этот тон, или безмолвная доля, или момент тишины, утешают меня…»[2].

В его музыке фразы «сочинены так, что есть время подумать, как бы прожить их». Каждая — имеет свой естественный вдох и выдох. Дыхание музыки — паузы — наполнены своей особой внутренней жизнью и смыслом, в них — «тяготение», «невидимая сила», которая объединяет отдельные фразы-«островки». Пауза — совершенна, ведь «как можно последующую тишину — молчание — заполнить звуками, которые были бы достойны предшествующего молчания — тишины»?[3].

Само название tintinnabuli содержит в себе не только метафору звучания. Это особая философия творчества Пярта, сравнимая с «духовным постом», — «бегство в добровольную нищету»[4], полное смирения и молитвенной сосредоточенности.

Углубляясь в порядок «наночастиц» музыки Пярта, мы услышим tintinnabuli-голоса, состоящие из тонов одно-единственного трезвучия, которые постоянно присутствуют в партитуре, что может напоминать, по замыслу композитора, «звон колоколов, музыкальную форму выражения, не имеющую границ, а состоящую из потока обертонов»[5].

Композитор предлагает своеобразную метафору соединения голосов в своей музыке: «если предположить, что мелодическая линия подчиняется „гравитации“, то tintinnabuli-голос обладает в некотором смысле „невесомостью“»[6]. Такое соединение противоположностей рождает новый язык, новую логику развития материи.

Возникает своеобразное «поле напряжения» статики и динамики. И это внутреннее напряжение, пронизывающее каждую мельчайшую живую клеточку tintinnabuli-музыки — двузвучие мелодических и tintinnabuli-голосов, — служит тем импульсом или, скорее, внутренним генератором, который вызывает дальнейшее непрерывное развертывание музыкальной ткани.

Мелодические и tintinnabuli-голоса — это антиномии, которые, по мысли композитора, неразрывно связаны между собой, как «грех и покаяние», «несовершенство и совершенство»: «мелодический голос всегда определяет субъективный мир, его изменчивость, в то время как tintinnabuli-голос — это объективная область, область «прощения» и «примирения». Может казаться, что мелодический голос блуждает, но он всегда очень прочно сдерживается tintinnabuli-голосом. Это можно сравнить с вечным дуализмом тела и духа, земли и неба; но два голоса в действительности один, это двуединая сущность»[7].

Музыка Пярта соединяет, казалось бы, несоединимое. На слух она очень проста и прозрачна. Сам Пярт говорит о своей музыке, что он пишет «…в черных и белых красках»[8]. При этом она организована настолько строго, будто каждый ее тон математически высчитан. Создается ощущение, что музыка Пярта развивается очень естественно. На самом деле, в ней практически нет свободных случайных тонов. Музыка tintinnabuli обладает сильным «ядром»: в ее основе — число, которое создает «закон», «размеренность» непрерывного звукового развертывания. Дыхание, душа, дух музыки наполняются из других источников.

Музыка Пярта одухотворена неразрывным единством с литургическим словом. Сакральное слово присутствует практически во всех сочинениях tintinnabuli или явно, или скрыто. Пярт обращается к священным текстам Евангелия, древнейшим текстам псалмов; его интересует классическая духовная литература III–VI веков из начала эпохи монашества. Композитор претворяет широкий пласт духовных жанров. В этом ряду крупные сочинения в стиле tintinnabuli — Passio, Te Deum, Stabat Mater, Berliner Messe, Канон покаянен. Однако есть и чисто инструментальные композиции Пярта, которые в основе своей имеют неисполняемый текст. Чаще всего он записан в подстрочнике, но иногда мы должны его услышать нашим внутренним слухом (Psalom, Orient & Occident).

При своей внешней простоте сочинения Пярта трудноисполнимы: они «не терпят слишком активной интерпретации»[9]; при встрече с ними исполнитель испытывает «стилевой шок»: музыкант оказывается как будто обнаженным, ему некуда «спрятаться» в простых линиях и чистых звучаниях этой музыки, чуждой пафоса и виртуозного блеска.

В музыке Пярта «нельзя торопиться. Надо взвешивать каждый шаг от одной точки до другой на нотной бумаге. Надо, чтобы шаг был совершен только после того, как ты пропустил все возможные ноты через свое “чистилище”. Тогда звук, претерпевший до конца все испытания, будет истинным…»[10] Создается впечатление, что это путь не только композитора, но и слушателя, и исполнителя. Словно требуется иная, более тонкая организация слуха, чувства, мысли, чтобы услышать эту музыку.

Программа фестиваля позволяет мысленно выстроить мост от авангардных сочинений Пярта к его tintinnabuli-музыке. Несмотря на полярность этих миров, стиль композитора обладает уникальным единством. Пярт верен себе в своем стремлении к духовной тематике, строгой дисциплине мысли, максимальной экономии выразительных средств.

Елена Токун

Москва, сентябрь 2015

Для Международного музыкального фестиваля «Зеркало в зеркале».

[1] Цит. по: Savall J. Arvo Pärt — Harmonie zu zwei Stimmen // Classica. 2000–2001. Dez. – Jan. (№ 28). S. 26

[2] Цит. по: Hillier P. Arvo Pärt. Oxford; New York: Oxford University Press, 1997. P. 87.

[3] Цит. по: Restagno E. Vestlused Arvo Pärdiga // Arvo Pärt peeglis. Vestlused, esseed ja artiklid / Koost. E. Restagno. Tallinn: Eesti Entsüklopeediakirjastus, 2005. Lk. 98.

[4] Pärt A. Tintinnabuli — Flucht in die freiwillige Armut // Sowjetische Musik im Licht der Perestroika. Interpretationen, Quellentexte, Komponistenmonographien / Hrsg. von H. Danuser, H. Gerlach, J. Köchel. Laaber: Laaber Verlag, 1990. S. 269.

[5] Цит. по: Sætre E.M. Microcosm in the Cathedral. An interview with the composer Arvo Pärt by Espen Mineur Sætre // Morgenbladet. 1998.04.03

[6] Цит. по: Токун Е. А. Tintinnabuli — техника Арво Пярта. Числовая структура tintinnabuli // Музыковедение. 2008. № 5. С. 3.

[7] Цит. по: Hillier P. Arvo Pärt. P. 96.

[8] Цит. по: Smith G. Sources of invention. An interview with Arvo Pärt // The Musical Times. 1999. № 140.

[9] Kähler A. P. For the Performer. Arvo Pärt. About the Music [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.universaledition.com/. Имеется печ. аналог.

[10] Цит. по: Нестьева М. Берлинские каникулы // Советская музыка. 1990. № 12. С. 121.