Что может быть таинственней ясности

Манфред Айхер (основатель и генеральный продюсер звукозаписывающей компании  ECM Records) об Арво Пярте

Интервью опубликовано в он-лайн журнале Musiksalon № 3, 2015. Перевод печатается с любезного разрешения издательства Universal Edition.

Foto Eicher

О вашей первой встрече с музыкой Арво Пярта вы рассказывали достаточно часто. «Tabula Rasa», альбом, вошедший в историю, стал вашим первым совместным проектом. Вы удивили мир не только новым композитором, но также и необычными музыкантами. Кейт Джаррет – после записи Кельнского концерта ставший легендой джаза – появился и на альбоме «Tabula Rasa». Как вы пришли к этой идее?

Айхер: Первый раз я встретил Арво Пярта лично в начале 80-х гг. Наши разговоры с Арво в Локенхаузе были наполнены открытостью и интересом к работе друг друга. Меня не удивило, что Арво был знаком с музыкой Стива Райха и Мередит Монк, с которыми я работал. Ему также были известны сольные фортепианные записи Кейта Джаррета. Уже на нашу первую встречу я принес ему диск, где Кейт Джаррет играет фортепианную музыку Гурджиева/Де Хартмана, который мы записали на ECM за год до этого. С собой у меня был еще диск «Dolmen Music» Мередит Монк. Уже после первого знакомства стало ясно, что мы можем вместе делать пластинки.

 

Арво Пярт – одиночка.

На нашей следующей встрече в Вене месяца два спустя мы решили спросить Гидона и Кейта, не запишут ли они вместе Fratres для скрипки и фортепиано. Не долго думая, Гидон и Кейт согласились. Небольшой риск был в том, что эти музыканты никогда до этого не играли вместе, и до этого момента шли на первый взгляд совершенно разными музыкальными путями – хотя это и не совсем так. Кейт еще в юности играл Баха и Бартока, при этом всегда был открыт новой музыке. Кейт был знаком с записями Сонат и Партит Баха в исполнении Гидона, который вышли на студии Philips.

Отличается ли чем-нибудь работа над записями с Арво Пяртом от вашей работы с джазовыми музыкантами?

Айхер: Арво Пярт – одиночка. Его музыка единственная и неповторимая. Она распространяется в пространстве, нет – она ищет себя, она открывает пространство, свое собственное место звучания.

Студия ECM ассоциируется с уникальным звуком. Я знаю, что для Арво Пярта очень важно свое собственное представление о звучании, и что все без исключения записи его музыки соответствуют этим особым звуковым представлениям. Как происходит этот поиск нужного звучания?

Айхер: Помещения, которые используются как место записи, для такой музыки очень важны. Арво, музыканты и я очень хорошо обдумываем это, прежде, чем принимаем решение. Само собой разумеется, что я всегда следую звуковым представлениям композитора, а также указаниям, содержащимся в нотном тексте. Вполне естественно, что мы у себя в ECM выбираем ту музыку, которая близка нашим представлениям или полностью им соответствует; при этом это всегда внутреннее осмысление.

Поиск звучания часто бывает очень утомительной работой, пока ты не найдешь нужное. Нередко важную роль играет случай. Если время ждет, то ты можешь отпустить ситуацию, и все наладится само собой. Не всегда хорошо, когда ты с самого начала ставишь жесткие рамки. Открытость это предпосылка рождения звучания. Нужно почувствовать момент. Музыка всегда разная, ее невозможно повторить. Второго раза в музыке нет.

Невозможно найти два одинаковых процесса записи. Вы помните какую-нибудь запись с Арво Пяртом, которая трудно, со сложностями, начиналась, а завершилась успехом?

Айхер: Запись Passio в церкви Saint-Jude-on-the-Hill в Лондоне я очень хорошо запомнил. Вечером первого дня записи разразилась гроза. Мы слышали шум ветра даже в нефе церкви. К счастью, ветер дул в правильном музыкальном строе. Шум этого ветра слышен на записи, если хорошо прислушаться.

Арво Пярт даже иногда называл вас соавтором, так как творческое сближение с его произведениями во время записи невероятно важно. В чем состоит это влияние?

Айхер: может быть, но может быть и не так: я хороший и внимательный слушатель. Это всегда праздник, праздник момента в известной степени, слушать музыку вместе с Арво Пяртом, воспринимать ее в процессе возникновения, или составлять порядок произведений на диске.

Если мне правильно сообщили, все – за двумя исключения (Tabula Rasa, Симфония № 4) – записи музыки Арво Пярта были сделаны в студии. Это удивительно. Один из самых больших успехов в истории звукозаписи – это уже упоминавшийся Кельнский концерт Кейта Джаррета. Арво Пярта невозможно записывать «вживую»?

Айхер: большинство записей музыки Пярта было сделано не в студии. Это всегда тщательно спродюсированные записи, всегда в присутствии композитора. Например, в церкви Нигулисте в Таллине, в церкви Lohjan Kirkko в Финляндии, где мы записывали Te Deum при температуре -30°С на улице, или в Mozartsaal в Штутгарте. Естественно, что мы могли сделать и записи «вживую» с концертов, однако здесь бывают свои коварные моменты и недостатки. Тем не менее, запись Tabula Rasa с Гидоном Кремером, Татьяной Гринденко, Альфредом Шнитке и Литовским камерным оркестром под управлением Саулюса Сондецкиса была концертной, мы потом в студии лишь слегка обработали звук. Запись четвертой симфонии тоже была сделана на концерте.

Другой ваш успешный проект, покоривший мир и породивший целую творческую волну, диск «Officium» с Яном Гарбареком и Hilliard Ensemble. Арво Пярт рассказывал мне однажды, что вы еще давно – задолго до успеха «Officium» — экспериментировали, приглашая на проекты музыкантов из различных миров. Именно так Арво Пярт встретился с Яном Гарбареком? Может быть, тогда были сделаны и другие записи, о которых мир еще не знает?

Айхер: Арво, Ян Гарбарек и я, мы встретились в первой студии Rainbow в Осло и сделали запись. Это была скорее проба пера, без всяких далеко идущих целей, ну, то есть готовой записи как результат. Это был чистой воды эксперимент. Мы вели запись всего, что происходило. Кто знает, что из этого может еще получится…

 

Он мне показал, как надо обнимать березу.

Покаянный Канон (Kanon Pokajanen) это самое важное произведение Пярта для хора a cappella, длительностью 90 минут. Его запись в исполнении Эстонского Филармонического Камерного Хора под руководством Тыну Кальюсте принадлежит к самым впечатляющим хоровым записям, которые вообще существуют. Арво Пярт написал очень много музыки для хора. Однако вы практически не делали хоровых записей. С чем это связано?

Айхер: Мы записали достаточно много хоровых произведений Арво Пярта. Kanon Pokajanen – это самое масштабное из записанных нами произведений.

Фильм – это средство выражения, которое всегда следует своим законам. Вы этим тоже много занимались. Музыку Пярта часто используют в фильмах. Что так притягивает кинематографистов в музыке Пярта?

Айхер: Возможно: прозрачность, пульсация, ясность, саспенс.

Как вы познали личность Пярта?

Айхер: Он мне показал, как надо обнимать березу, в лесах неподалеку от Таллина. С тех пор я всегда задерживаю взгляд, когда вижу березу.

Совместная работа с вами как продюсером является частью истории успеха Арво Пярта. Что, по- вашему, является самым важным в музыке Пярта?

Айхер: Ясность. Что может быть таинственней ясности, как сказал бы Поль Валери.

 

Компания ECM выпустила двойной CD в честь 80-летия Арво Пярта.

»Arvo Pärt: Musica Selecta«

Манфред Айхер собрал вместе избранные записи последних тридцати лет, которые оптимально погружают в звуковой мир Пярта, а с другой стороны, благодаря удачному порядку произведений, дают возможность знатокам музыки Пярта пережить по новому знакомые произведения. В буклете диска Манфред Айхнер очень лично рассказывает, что значит для него работа вместе с Арво Пяртом.

 

© Universal Edition, 2015