Даже если я все потеряю

Интервью с Дорианом Супиным, эстонским режиссером, более 20 лет снимающим Арво Пярта.

Опубликовано в онлайн-журнале Musiksalon № 3, опубликовано здесь с любезного разрешения издательства Universal Edition.

«Даже если я все потеряю» – это ваш третий фильм об Арво Пярте. Как он возник? В чем разница между ним и двумя предыдущими фильмами?

В 1990 Эстонским Телевидением, где мы в то время работали, совместно с Финским Телевидением был запущен документальный проект «И было утро и был вечер », фильм о Пярте. После выхода фильма, я продолжал съемки «о жизни Арво Пярта» просто в архив, без всякой определенной цели. И к 2002 году мaтериал накопился довольно значительный, что и послужило толчком к созданию нового фильма. Так родился второй фильм «24 прелюдии для одной фуги».

Тот факт, что при съемках будущего фильма у меня не было никакой специальной обобщающей идеи, хорошо виден в структуре фильма. Это некоторое количество отдельных, не связанных между собой эпизодов, и только сам Арво Пярт является этим связующим звеном между ними. Так, что второй фильм получился, можно сказать, «свободным» от диктата автора.

Обычно, самим документом в документальном кино, является какое-либо событие, факт, случай, то-есть так или иначе – действие, которое можно описать, ответив на вопрос – Что произошло? Конечно, невозможно вообще исключить из фильма действие, но для меня важнее оказывается не само действие или событие а отношение, реакция героя фильма на это событие. Поэтому я часто не расшифровываю в фильме ни место действия, ни имена людей, ни время события. Точка интереса для зрителя, должна быть сфокусированна на реакции героя фильма. Фильм рассказывает не о том «ЧТО произошло», но именно «КАК», те. пытается проследить внутреннюю, скрытую логику происходящего.

Третий фильм, 2015 года, — «Arvo Pärt — даже если я все потеряю» — в каком-то смысле нельзя назвать «фильмом». Он плохо укладывается в привычные понятия, и по большому счету это больше — организованные крупные планы. Но организован материал в нём не столько визуально, сколько по существу. И эта организация следует логике внутреннего мира Арво Пярта. Так что можно сказать, что этот фильм — попытка раскрыть сокровенный мир Арво Пярта — человека и композитора

Надо заметить, что при съемках каждого из этих трех фильмов, у меня совершенно явственно ощущалось состояние, при котором главное правило для меня было — не испортить своим существованием то, что уже, как-бы, есть, где-то существует.

 

Ваши фильмы – в особенности их специфический темпоритм – совсем не похожи на те обычные телевизионные форматы, что сейчас в ходу. Это не являлось препятствием, когда вы предложили свой фильм телеканалу?

По моему, искусство должно нести в себе помимо художественных ценностей и нечто более высокое, что является, или должно являться, её истинным назначением. Произведения могут нравиться или не нравиться – то-есть, это достаточно субъективное качество. Однако, у меня такое ощущение, что в искусстве должна быть заложена еще одна, составляющая, более знaчимая, более универсального характера. Эта, заложенная в произведении подспудно центральная линия, как бы скрыта, и ценность ее уже не зависит от субъективного восприятия. Если это утверждение верно, то вопрос об авторстве в искусстве перестает быть однозначно значимым. Таким образом, и моё авторство оказывается на втором плане, хотя и не могу скрыть – меня, естественно, радует, когда мои работы кому-то нравятся. Арво Пярт, когда президент Эстонии Леннарт Мери вручал ему орден и хвалил при этом, сказал, что похвалу он слушает только одним ухом. Да и то, тем ухом, которое хуже слышит.

 

Арво Пярта можно назвать стеснительным человеком, когда речь идет о появлении в средствах массовой информации, более того, он все больше и больше избегает любых появлений на публике. Это мешало вам снимать фильм о нем?

Я не назвал бы Арво Пярта стеснительным человеком. Скорее, его можно было бы назвать деликатным человеком. Мы знакомы довольно давно, и Арво знает меня, может быть, даже больше, чем знаю себя я сам. Когда мы снимаем — он доверяет нам. Но я не могу позволить себе чувствовать себя уверенным. Сомнения, колебания, выбор – эти вопросы не оставляют меня даже после выхода фильма на экран.

 

Что для вас было главным? Арво Пярт как личность или его музыка? Что вас интересует в Арво Пярте?

Мою точку интереса в этом фильме можно сформулировать примерно так – как, откуда, и почему в этом человеке рождается ТАКАЯ музыка. Хотя сам Арво Пярт и говорит где-то в фильме сам примерно так – Эта музыка как-бы уже существует в мире, я, только, ее должен правильно записать. Но ведь это и есть самое трудное. Именно правильно ее записать. И вот он день и ночь сидит за инструментом и ищет это единственно правильное решение. Но есть еще и другая сторона – каким человеком, композитором надо быть, что бы, во первых, отличить «Правильно» от «Неправильно», а во вторых — суметь это «правильно» записать на бумаге. Но и этого мало! «Записать» и «добиться правильного звучания» – это разные вещи. Композитор «слышит» музыку, старается ее адекватно записать и, надеется, на адекватное исполнение. Но с исполнением возникают трудности – музыканты видят только «холодные» ноты. Дирижер пытается сделать эти ноты «теплее». Как правило, все эти усилия достаточно далеки от той «услышанной» Арво Пяртом музыки. И ему приходится на репетициях восстанавливать это когда-то «услышанное» звучание. Тяжелый путь. А впереди, как правило, еще один длинный путь — исправлений, дополнений, иногда на десятки лет. Издательству, я думаю, это хорошо известно.

Как вы относитесь к довольно своеобычной религиозности Арво Пярта? Это нашло отражение в вашем фильме?

Как известно, прежде, чем Арво вышел со своим уникальным стилем Tintinnabuli, он почти десять лет провёл в состоянии мучительного поиска. Для него это было временем радикального пересмотра своих жизненных убеждений. Всё должно было быть найдено заново – свое место в мире, поиск диалога с Богом и интенсивный поиск «своего» языка. А так-как для него первый и «родной» язык — это музыка и звук, то весь комплекс его мировоззренческих проблем и поисков аутентичного музыкального языка в эти годы неизбежно группировался вокруг музыкальных вопросов.

К счастью, следы этих кризисных лет сохранили для нас рабочие тетради Арво Пярта. Материалы тех лет, начиная с 1974, одно из самых сокровенных и ценных в его жизни вещей. Это своеобразная смесь обычных дневниковых записей, в которых свободно перемежаются выписки из прочитанного с собственными размышлениями, а главное, с музыкальными поисками, набросками и даже почти созревшими партитурами. Это настоящая лаборатория, позволяющая проследить всю динамику и атмосферу поисков композитора.

И вот, сотни этих тетрадей хранятся в архиве Арво Пярта, и сейчас идёт работа по расшифровке этих записей. Эту задачу взял на себя музыковед Иммо Михкельсон. Для этого он время от времени нуждается в помощи Арво и в его комментариях. Тогда-то и родилась мысль присутствовать с камерой при их работе и в итоге создать фильм, в основе которого, были бы некоторые комментарии Арво к своим старым записям. Часто это объяснения отдельных слов, кратких изречений, ассоциаций, связей между собой совершенно разных событий, или просто воспоминания, а главное, свежий взгляд на прошедшее обогащенный почти сорокалетним опытом.

Все, что касается внутреннего мира человека, уже само по себе является «тонкой материей», но задача фильма была еще «тоньше» — нужно было эту «тонкость» объяснить и преподнести так, чтобы не нарушить деликатность темы. Это очень интимный и дискретный процесс. И мы были вынуждены делать большие купюры – отбор материала был очень жестким. Но все-же, из того, что попало в фильм, мы надеемся, можно создать представление о жизненной позиции и убеждениях Арво Пярта.

 

Музыка Арво Пярта часто используется в художественных фильмах? Как вы считаете, почему?

Истоки популярности музыки Арво Пярта мне видятся в том, что эта музыка затрагивает в человеке что-то очень глубокое, ту глубине, где у всех нас еще существовал один общий язык (пра-язык). И этот язык нам до сих пор остается понятен. Хотя и подсознательно. Неосознанно понятен. Люди абсолютно разных конфессий, поколений, культурных традиций и социальных пластов – одинаково чувствуют и понимают эту очень «странную» музыку. Странную своей несовременностью и одновременно абсолютно актуальной. Как такая музыка могла родиться…

На протяжении многих лет вы собрали большой материал о Пярте. Сделать правильный выбор и отобрать действительно нужное из всего собранного, конечно же, нелегко. Как вам это удалось?

Правильный выбор. Это, вообще, основополагающее требование жизни. Я не могу сказать, что мне удается делать правильный выбор. Я верю, что та, очень сложная линия, по которой я должен продвигаться, существует в самом лучшем и единственно правильном виде. И каждую минуту я стою перед выбором – Да или нет, направо или налево. Так или иначе. Молчать или сказать. (Вот как сейчас) И я верю, что в любом из этих моментов есть возможность найти правильный ход. Надо только почувствовать, осознать это. Но осознать это — очень трудно. А исполнить – еще труднее. Все это, по-моему, непосредственно относится и ко всем творческим решениям. В конце концов, проблема выбора играет решающую роль в судьбе произведения — в том, станет ли оно состоявшимся актом творчества? Можно ли будет его (внести в разряд) назвать произведением Искусства?

 

Ваша работа с Арво Пяртом и над фильмом о нем – о его музыке или о нем, как человеке — , повлияла ли она на вас или вашу дальнейшую работу?

Быть рядом с Арво – очень легко. От него исходит удивительное спокойствие, доброжелательность, любовь. Быть рядом с Арво – очень трудно. Каждую секунду ты понимаешь, как бесконечно далек ты сам, от всего того, что ты в нем ценишь.

 

Дориан Супин

Таллин, июль 2015

© Universal Edition, 2015